I / II / III / оглавление ЭДЖ: Основа для «One Tree Hill» у нас появилась довольно рано, но после этого работа шла тяжело. Были просто какие-то куски там и здесь, которые давали смутное представление об общей картине и которые надо было кропотливо собирать воедино. Мы продолжали запись, и каждый раз, когда нам казалось, что мы свернули с намеченного пути, на нас снисходило озарение. Некоторые вещи происходили совершенно случайно. Одним из очень важных моментов был прорыв при записи «With or Without You» (текст песни). АДАМ: Гармонию придумал Боно, но в ранних версиях все это звучало очень традиционно, потому что звуковой ряд всё время ходил по кругу. Тяжело было найти ему новую трактовку – материал по-прежнему лишь обещал стать песней. Мы стали экспериментировать с ритм-компьютером, сочетая его с большим жирным басом. ЭДЖ: Мне прислали прототип гитары от Майкла Брука. Он пришёл во время работы над альбомом с подробными инструкциями по применению: один неправильно подключённый провод – и вас могло нехило тряхануть током. Эта шарманка сбоила даже при соблюдении самых основных правил по технике безопасности. Когда мы взяли её в тур, мой несчастный техник регулярно ею самоубивался. Это была вещь кустарного производства, но очень эффективная. С ней я добивался бесконечного звучания, как на скрипке. Помнится, я достал её из футляра и просто валял дурака в одной из комнат, пока Гевин Фрайдей и Боно слушали за пультом черновую запись «With or Without You». В тот момент мы сидели в глухом тупике, пытаясь подобрать правильную аранжировку, и уже собирались отложить песню в сторону. И вот сквозь открытую дверь они слышат звуки моей гитары в сочетании с басом и барабанами и вопят: «Вот оно! Но что это за хрень?» БОНО: Вклад Гевина при записи Joshua Tree трудно переоценить. Он лично спас «With or Without You». Он достал песню из мусорного ведра, разложил в ней всё по полочкам, структурировал и искренне верил, что она может быть хитом, в то время как Брайан и Дэнни прошли мимо. Гармония в ней моя, но особенной она стала благодаря Брайану Ино и его секвенcеру; он сделал для «With or Without You» то же самое, что когда-то для «Bad» – написал клавишное арпеджио. Эдж поимпровизировал и набросал черновую схему, а потом устроился неподалёку и занялся своей новой гитарой. Её красивый запоминающийся призрачный звук, доносившийся из соседней комнаты, наложился на запись басов, играющую у нас. Услышав всё это в стерео, мы притащили Эджа обратно и немедленно приступили к записи. Текст рождался в муках. В тот момент меня раздирали противоречивые чувства по поводу того, что для меня важнее – творчество или любовь? А что если согласие между ними невозможно? Противопоставить свой дар ответственности перед семьёй? Я всегда легко обходился чужими постелями, был перекати-полем по жизни и воспринимал окружающий мир с точки зрения заядлого бродяги. Я мог запросто исчезнуть, и был счастлив иметь такую возможность. Но вот теперь у меня появился человек, которого я любил больше жизни. А я спрашивал себя, а не является ли мое «одомашнивание» причиной творческого застоя? Что стало бы со мной, если бы я дал себе волю и вырвался на свободу? Я помню, как благоговел перед Шейном МакГованом (Прим.1). И причиной тому был не только его талант, но и упорное стремление найти истину, к чему бы это его ни привело. Он был одним из моих любимых певцов и поэтов-песенников, который не признавал никаких преград в поисках вдохновения. В общем, все писатели, которых я уважал, поступали так. Ничто не могло их остановить. Ради музы они бросали семьи, друзей, разрывали отношения с группой. Но муза неразговорчива и может оставить тебя ни с чем. У моей музы другие требования. Если бы я пошёл по той же дорожке, многие наши лучшие песни остались бы ненаписанными. С другой стороны, отдайся я целиком семейным ценностям, на качестве песен это сказалось бы не лучшим образом. Именно конфронтация двух моих начал и поддерживает моё искусство. Не надо разрешать проблемы между ними. Надо просто не бросаться в крайности. Так что эта песня о мучениях, сексуальных и психологических, о том, что подавляемые желания лишь усиливаются. Наверное, ключевая фраза «And you give yourself away» (Прим.2). Она подбрасывает вас к следующему за ней «А-а-а-а», когда душевное напряжение прорывается наружу. Собственно, с музыкальной точки зрения, это и есть отдаваться целиком. АДАМ: В начале «I Still Haven't Found What I'm Looking For» (текст песни) звучала совершенно иначе: этакая импровизация, которую мы по каким-то таинственным причинам назвали «Under The Weather Girls». Мотивчик вполне себе привычный, повторяющийся, а вот барабаны прозвучали классно, поэтому их мы оставили как есть и всю новую гармонию выстроили вокруг них. Получился вполне такой традиционный ритм-н-блюз – направление, в котором мы никогда раньше не работали, но получилось драйвово. ЛАРРИ: Эта песня нам далась не так тяжело, как другие, и хотя без проблем тоже не обошлось, мы все знали, что это нам награда за труды. Дэнни сконцентрировался на ритм секции и смог довести до ума мои странные барабанные эскапады. Раньше мне периодически приходилось менять свою партию, а в этот раз он наоборот поощрял мою работу в том же ключе. В результате, он много чего вытер, но основу оставил, и партия стала звучать ещё необычнее, но не так суетливо, как в начале. Музыкальный гений Дэнни чувствуется везде в этой записи. ЭДЖ: Это была интересная импровизация с необычными партиями Адама и Ларри. Сначала я сомневался. На мой взгляд, она звучало как «Eye of the Tiger» в стиле рэгги. Но потом Дэнни и Флад всё так здорово смонтировали, что настал черёд Боно внести свою лепту и попытаться нащупать основной мотив. За всё время записи альбома было всего несколько моментов, когда воздух в буквальном смысле трещал от разрядов вдохновения, и создание Я должен признаться, что именно Боно углядел главную гитарную линию. Однажды, из всего того многообразия, что я пытался изобразить, он услышал пару нот, которые ему подошли. Он был прав – хрустальный перезвон колокольчиков явился хорошим противовесом грязным блюзовым ботинкам. На самом деле, песня действительно зазвучала и была готова к записи только при последнем сведении. Руку к ней приложили все, но последний заход сделали мы с Дэнни в моей домашней студии, где мы работали поверх предыдущего микса Стива Лилиуайта. У нас была очень нетрадиционная манера сводить записи на основе уже готовых миксов, добавляя в этот музыкальный «купаж» еще по чуть-чуть тех же самых ингредиентов. Именно из-за этого и получается такой странный расслаивающийся звук. ЭДЖ: В отличие от «I Still Haven't Found What I'm Looking For», работа над которой заняла много времени, некоторые песни рождались почти готовыми. Например, «Running to Stand Still» (текст песни). Я сидел за клавишами, собираясь работать над другой песней, и просто стал что-то наигрывать для себя. Дэнни Лануа услышал что-то в моей имповизации, взял гитару и подыграл мне. Вскоре подключились Адам, Лэрри и Боно. Первая же спонтанная версия песни включала в себя почти все главные музыкальные и вокальные фишки и имела нужную структуру. Она была настолько самобытной, что нам ничего не оставалось, как, фигурально выражаясь, уйти с дороги. АДАМ: На самом деле, «Running to Stand Still» - это «Bad» номер 2, камерный вариант. Боно пел о застарелой проблеме героиновой наркомании в Дублине в то время и вспоминал свой собственный опыт в Семи башнях в Баллимане (Прим.4). Фил Линот (Прим.5) умер в январе 1986, и это была жуткая трагедия и потеря для музыкального мира. Ходили слухи о том, что с ним происходило, но я не очень-то им верил. Когда ты видишь человека на сцене, полного сил и энергии, а потом тебе говорят, что он умер в больнице от почечной недостаточности, трудно связать одно с другим. Я познакомился с Филом задолго до того, как мы стали работать вместе, встречал его в разных местах и пару раз бывал у него дома на вечеринках, но расслабиться в его присутствии не мог. Было в нём нечто смутное, мрачное. Оказалось, героин. БОНО: У моего брата был бизнес, и дела шли не очень хорошо. Как-то я спросил у него, как успехи, и он ответил «Как будто бежишь на одном месте». Это выражение я раньше не слышал, но оно давало точную оценку жизни тех моих знакомых, которые употребляли героин. Гугги обитал в Семи башнях, пока бедствовал. Трагедия заключается в том, что, будучи изначально хорошим, порядочным человеком, он выбрал героиновое рабство. Когда я писал текст, его жена стояла у меня перед глазами. She walks through the streets with her eyes painted red / under a black belly of cloud in the rain / in through a doorway she brings me white golden pearls / Stolen from the see (Прим.6)… Белое золото, из Ирана через Амстердам, Холихед, Дублин в вены и дальше, в забытьё. Обычно подобные забеги «ва-банк» совершались по морю. АДАМ: Несмотря на то, что «In God's Country» (текст песни)– в общем-то, простая песня с пустяковой мелодией, записывать её было непросто. Думаю, потому что мы не профессиональные музыканты. Смешно сказать, как сложно нам иногда бывало сыграть что-то вместе, чтобы это звучало хорошо и попадало в ритм. Правильное и своеобразное звучание – это две большие разницы, и решать эти задачи надо одновременно. Иногда нам удавалось добиться одного, а иногда – другого. А «In God's Country » – это тот случай, когда, фигурально выражаясь, мы погнались за двумя зайцами, но не поймали ни одного. В самом деле, я никогда не мог понять, почему в первый раз мы играли припев на одних аккордах, а во второй – на совершенно других. И тем не менее так и есть. Аккорды разные, так что, как я понимаю, это был вовсе и не припев! ЭДЖ: На мой взгляд, «In God's Country» никогда не претендовала на то, чтобы войти в число наших лучших песен, но нам нужна была парочка мелодий в быстром темпе, поэтому свою роль она сыграла. Песня на песню не приходится. БОНО: Я пребывал в полном расстройстве, безуспешно пытаясь вытрясти из Эджа чуть-чуть рок-н-ролла. Единственный способ заставить его напрячься - самому взяться за гитару. В то время это его так раздражало, что он действительно начинал играть. Я быстренько сочинил мотив, просто чтобы продемонстрировать ему, как легко и непринуждённо можно написать рок песню. Я говорил ему: «Послушай, Эдж, я, конечно, не гитарист! Я не знаю всех аккородов, но просто попытайся сам это сыграть. Ля-минор к Ре. Именно так». Он говорил, что ему не нравится и всё это никуда не годится. Ага! Теперь мне надо было добиваться, чтоб он с ней поработал и чтоб из неё вышел толк! Не хотелось зависеть от его настроя. Текст с самого начала был вполне пристоен, мотив теперь тоже неплох, а вот припев слабоват – спасибо, мистер Эдж! ЛАРРИ: Поразительно, но у Эджа с рождения черезвычайно развита соревновательная жилка. Он может нескончаемо слушать игру других гитаристов, пока не поймёт их техники, и иногда просто совершенно исчезает в своём мире звуков. Его любовь к звукосочетаниям и гитаре является жизненно важной частью U2. Однако, когда надо просто сбацать три аккорда или добавить мелодии драйва в стиле рок, он начинает увиливать. Он всегда считал это путём наименьшего сопротивления и поэтому чувствует себя неловко. Единственное, что могло его разозлить и заставить «угорать» - это вид Боно, терзающего гитару. После своего «выхода» Боно подробно объяснял, что имел ввиду, Эдж тут же вступал на путь конкуретной борьбы и говорил: «Да иди ты! Так и я могу». Боно настаивал, что играет на гитаре лучше, и Эдж заводился. Обычно главным спорщиком был я, поэтому роль простого наблюдателя во время их перепалок доставляла мне особое наслаждение. АДАМ: «Trip through Your Wires» звучит так, как будто её написали восхитительно безбашенные разгильдяи. Это один из имиджей группы, который нам иногда удаётся схватить. Боно очень выразительно играет на губной гармошке, заставляя её звучать угрожающе и агрессивно. Дебютировала эта гармошка, когда мы пытались сделать кавер на песню Нила Янга «Heart of Gold» во времена далёкой юности. ЛАРРИ: Боно всегда носил с собой губную гармошку, с первых дней существования группы. С её помощью он пытается подобрать нужную бэквокальную партию или найти новые мелодии, всё, что угодно, только бы придать песням лучшее звучание. На самом деле, он неплохо владеет этим инструментом. БОНО: Для себя я на губной гармошке не играл никогда – только в студии или на концертах. Она мне нравится. Я не очень хорошо ею владею, но я такой не один, как мне представляется. «Trip through Your Wires» - это ещё один пример того, как легко сочиняются песни... или как непросто, в зависимости от ситуации. Я написал её в два присеста. Мне казалось, то милое и беспечное настроение, которое она создаёт, как-то уравновесит некоторые другие, более серьёзные, вещи. Вдохновило меня на это несколько телефонных разговоров с некими людьми, которые, может, и не имели ввиду ничего дурного и сами по себе были очаровательны, но проблема заключалась в том, что они не были теми, за кого пытались себя выдать. ЛАРРИ: «Red Hill Mining Town» – это одна из загубленных песен. Она перепродюсирована и недоработана. Песня, которая так и осталась лишь подающей надежды. Боно очень хорошо представлял себе, как она должна звучать, но все остальные не очень хорошо представляли, к чему это всё должно привести. В результате не привело ни к чему. Во время работы над ней у нас была пара замечательных находок, но из-за сомнений в том, правильно ли мы понимаем основной посыл, мы зажались и стремились вперёд не так упорно, как, вероятно, надо было. Так что иногда результатом нашей работы был просто ворох гениальных мыслей, а не целиком проработанная песня. По-моему, это составная часть гениальности U2, хотя вполне может быть, что у нас просто проблемы с написанием песен. АДАМ: Если вы попытаетесь препарировать экспромт, а потом его перестроить, то есть риск его убить. Но если поймаете нужный момент, подкорректируете его, обратите его в некую форму, при которой люди не будут замечать некоторые огрехи в темпе и мелодии, тогда вдохновение и импульс не будут потеряны, и вы, так сказать, станете обладателем жемчужины. «Exit» родилась в результате экспромта. Изначально она была довольно длинной. Мы сыграли её лишь раз, а потом Ино её сократил, придав ей ту самую форму. Проблема заключается в том, что во время турне приходится заново заучивать размеры, которые создавались спонтанно, и поэтому их никто особенно не записывал. БОНО: В то время я прочёл «Песнь палача» Нормана Мейлера и «Хладнокровное убийство» Трумэна Капоте. Так что «Exit» была моей попыткой рассказать некую историю от имени убийцы. Можно сколько угодно кивать на Америку и её агрессивную внешнюю политику, но чтобы по-настоящему понять природу жестокости, нам всем необходимо анализировать собственные чёрные пятна и собственную ожесточённость, которая есть во всех нас. Уж об этом я знаю немало. В укромном уголке моей души есть некто, кого иногда просто душит ярость. Это самая малопривлекательная часть каждого из нас, и мне захотелось откровенно признаться в этом. АДАМ: «Mothers of the Disappeared» появились после поездки Боно в Эль Сальвадор. Ларри придумал барабанный луп (Прим.7), который Ино обработал и сделал просто пугающе мрачным и инородным. Я думаю, испанские мотивы в гитарной партии – это отголоски песни, которую Боно использовал в Эфиопии, когда обучал африканских детишек элементарным правилам гигиены. В его причитаниях есть нечто примитивное, из незапамятных времён. Его воодушевил тот странный, почти молчаливый протест матерей, чьи дети исчезли без следа и были включены в списки жертв насилия, похищения и убийства. Боно встречался с этими матерями, проникся их горем и хотел отдать ему дань. БОНО: Проезжая по автостраде в Сальвадоре мы видели тело на дороге, которое выглядело так, как будто его выкинули из машины. Люди просто пропадали. Если ты был членом оппозиции, то около твоего дома мог запросто появиться внедорожник с затемнёнными стеклами как предупреждение, что ты под колпаком. Если подобная мера тебя не останавливала, то за тобой просто приезжали на том же внедорожнике, похищали и убивали без суда и следствия. Матери хотели выяснить, где похоронили их детей. Та же политика террора проводилась и в Чили. И в том, и в другом случае у диктаторов был один и тот же покровитель: США. Эта песня значит для меня не меньше, чем все остальные с альбома. Я написал её, подыгрывая себе на испанской гитаре своей тёщи, для тех прекрасных женщин, которые стояли передо мной с фотографиями пропавших сыновей и дочерей. Это была прекрасная концовка для альбома. А «Where the Streets Have No Name» (текст песни) стала идеальным вступлением, одним из самых необычных. Подобное было только у The Doors с «Break On Through To The Other Side». Настоящий вызов аудитории. Хочешь туда отправиться? Если хочешь, то я готов поехать с тобой. Называй это место как угодно: приют души, жилище фантазии, край, где возможно всё. ЭДЖ: Мы сочинили «Where the Streets Have No Name» почти наспех, накануне следующего сеанса записи. Работа близилась к концу, а нас вдруг осенило, что не хватает песни определённого формата. Некоторые находки были действительно блестящими, но когда выходишь на сцену, нужно кое-что ещё. То, что убедит аудиторию в твоём владении материалом и твоей вере. Это своего рода последня проверка. Ведь на сцене ничего невозможно скрыть. Сразу видно, когда ты не понимаешь, о чём говоришь. Да и незачем представлять зрителю недоделанную программу. Боно путешествовал с Али и писал тексты, так что я был в простое и решил попробовать сочинить что-нибудь новенькое. К тому времени мы уже выехали из Дейнсмота и обосновались в моём новом доме в Мелбиче, пока вся семья туда не переехала. В полном одиночестве я устроился в комнате на верхнем этаже с клавишами, басом, гитарой и ритм-компьютером, последовательно подстраивая одно под другое и записывая всё на магнитофон с 4-мя дорожками. Сначала ничего не выходило. Я уже начал отчаиваться и задумался о грядущем турне. Вообразил себе, что я зритель на концерте U2 и попытался представить, что бы я хотел услышать и как должен звучать главный концертый хит группы. Меня охватило странное чувство, когда я закончил черновой микс. Судя по всему, я только что сочинил свою самую потрясающую гитарную партию и песню всей моей жизни, а вот разделить эту радость мне не с кем – во всем доме ни души. Я помню, как посидел несколько секунд, слушая тишину, когда музыка стихла, а потом попрыгал немного по комнате, молотя воздух кулаками. И пошёл домой. ЛАРРИ: Мы потратили кучу времени, чтобы понять, как играть эту песню, и это был очень трудоёмкий процесс. Она зазвучала действительно потрясающе только после обкатки во время концертов. С музыкальной точки зрения, в записи она и в половину не так хороша, как «живьём». АДАМ: Демо всегда звучало изумительно, а вот сыграть её, как песню, мы никак не могли. Тогда это была сущая музыкальная «Филькина грамота», и только сейчас мы понимаем, что надо делать. Я полагаю, она оказалась чем-то совершенно новым для нас, сложной композицией с частой сменой аккордов и темпа. Мы репетировали и играли, а потом снова репетировали и снова играли, и так до бесконечности. Но завершённой композиции всё равно не получалось. В конечном итоге, окончательный вариант был слеплен из нескольких записей. Наверное, самая удачная часть – это третья строфа. Мы так намучались с этой песней, что в какой-то момент Брайан чуть было не стёр её. ЭДЖ: Очень трудно было найти правильное звучание. Работа тянулась так долго, что Брайану до смерти надоела эта возня и попытки сделать что-то достойное на скорую руку. Он покушался на запись, решив, что если мы начнём всё сначала, то сэкономим время. В тот момент за пультом был Пэт МакКарти (будущий продюсер Мадонны и R.E.M.), и ему удалось уговорить Брайана ничего не стирать – кажется, ему даже пришлось применить физическую силу. Мы продолжали биться с сохранённым материалом, и действительно, с помощью Стива Лилиуайта, создали потрясающий микс. Уже тогда мы были чертовски упрямы. Мы работали и работали над своими песнями, совершенствуя их, и доводили продюсеров до изнеможения. С самого начала нам хотелось, чтобы наша музыка была пронизана восторгом, и вот он прорвался наружу. ПОЛ: Когда группа заканчивала запись этого альбома, нам казалось, что они могут застрять на одном месте. Тогда я предложил позвать на помощь Стива Лилиуайта. Не думаю, что Ино и Лануа были от этого в восторге. Стив приехал, взял готовые синглы, обработал их и стал главным участником процесса. Был некоторый негатив в отношении к этому парню, который появился в самом конце и просто придал материалу немного лоска.Но лично я считаю, что он сделал гораздо больше и продолжал делать впоследствии со всеми записями, появляясь в конце битвы как кавалерия, призванная помочь одержать победу. ЛАРРИ: Вклад Дэнни и Брайана в творчество U2 разнообразен. У Дэнни была музыкальная эрудиция и способность из самой простой вещи сделать нечто необычное. Брайан великолепно владел клавишными инструментами, чувствал идею и настроение. Но ни один из них по-настоящему не понимал рок-н-ролл и, что ещё важнее, не знал, как рок-н-ролл должен звучать, чтоб пробиться на радио. А нам надо было туда попасть, мы всегда этого хотели. У Стива уши «заточены» под поп музыку, и он знает, как этого добиться. ЭДЖ: Стив привёз с собой жену, Кирсти МакКолл, и именно она составила последовательность песен на альбоме. Мы все были по уши заняты, заканчивая миксы, и Кирсти сказала: «Мать вашу, займите меня чем-нибудь! Давайте, я составлю последовательность песен». Надо сказать, что Кирсти не была большой фанаткой U2. Мы попросили её поставить «Streets» на первом месте, а «Mothers» - на последнем, на этом наши инструкции закончились. Она сел слушать остальные песни, приговаривая: «Эта хороша, мне нравится, поставлю её второй...Ээээ, не уверена, куда поставить эту...Да, эта нравится...Очень нравится». Закончив прослушивание, она в десять минут набросала последовательность, просто основываясь на своих приоритетах. Сначала мы посмеялись, а потом прочли список, решили, что он великолепен, и не стали ничего менять. Идею обложки нам подсказали образы «география» альбома. Нам казалось, будет правильно соотнести музыку и тексты с ландшафтом, который рисовало нам наше воображение, и снимать обложку в пустыне. Мы обсудили с Антоном несколько вариантов, после чего стало очевидно, что ехать надо в США. И вот Антон отправился искать подходящее место. АДАМ: Работа была ещё не завершена, и на нас слегка давили. Мы уехали в Лос Анжелес, а оттуда - в пустыню Мохаве на побережье. С нами был Антон, Стив Аверил и ещё пара человек из команды. Отправились мы, значит, в путь и колесили по пустыне несколько дней, останавливаясь в маленьких мотелях, и Антон нас фотографировал. Те ещё были были денёчки! ЛАРРИ: Это было настоящее дорожное приключение – как раз для меня. До сих пор я знакомился с Америкой из окна автобуса при переездах из одного города в другой, в перерывах между концертами. Мне это нравилось, но я знал, что есть другая Америка, та, что нам показывали в старых кинолентах, с пустыней, ковбоями и прочими подобными вещами. И вот мы оказались именно там, путешествуя через пустыню Мохаве, проезжая маленькие городишки при золотых приисках, закрытых ещё сотни лет назад, постояли на Забриски Поинт, осознавая величие, обширность и красоту Америки. В первый раз мы увидели её такой, просто огромные пространства, без вывесок общепита. Это было удивительно.
ЭДЖ: Мы ехали на север, пока не добрались до Сан Франциско. Видели Боди, город-призрак, а потом Долину Смерти, Забриски Поинт, и ещё множество других маленьких местечек по дороге. В время одного из переездов мы обсуждали различные растения и спросили водителя: «Что это за странные кактусообразные, что мы постоянно встречаем?» Он ответил: «Это дерево Джошуа» (Прим.8). По-моему, следующие слова произнёс Боно: «Очень интересное название. Давайте сделаем пару кадров на его фоне». Всё было совершенно спонтанно. Мы поехали дальше, пока не увидели открытый склон, поросший этими с виду совершенно доисторическими растениями. Мы выгрузились, спустили вниз, Антон нашёл подходящее дерево и защёлкал затвором. Минут двадцать мы фотографировались, потом забрались обратно в трейлер и порулили дальше. ЛАРРИ: Помнится, Антон сказал: «Вот это дерево Ёшуа подходит». Он произносил «ё» вместо «дж», так что фотографировались мы у «дерева Ёшуа». Нас разбирал смех, но Антон страшно расстраивался, когда люди во время его работы смеялись или даже улыбались. В общем, было очень смешно, хотя по лицам на обложке этого не скажешь. ЭДЖ: Люди до сих пор вспоминают нашу фотографию с тем деревом, но ошибочно считают, что тут есть какая-то ассоциация с Грэмом Парсонсом (Прим.9) и национальным парком «Joshua Tree», который находится недалеко от Лос Анжелеса. На самом деле оно просто олицетворяло безлюдную юго-западную часть Америки и напоминало о нашей поездке. Пустыня – место промежуточное. Она не бывает правильной или неправильной, в ней вообще нет никакой индивидуальности. Для нас это было путешествие через нейтральную территорию к выбранной цели. Названия тем местам придумывали люди в закрытых фургонах, направляющиеся на запад через Долину Смерти и проходящие сквозь настоящий ад, чтобы достигнуть обещанных им земель. «Истина или Последствия», «Ястребиная луна», «Поездка в ад», «Лезвие янки», «Перекрёсток долины Смерти». Или забавный «Вискитаун». В подобных названиях читается история и слышны отголоски борьбы, свидетелями которой стали эти земли.
АДАМ: На фотографиях, которые нам хотелось сделать, должен был быть образ иммигранта-европейца, снявшегося с насиженного места и приехавшего в пустыню. Когда приезжаешь в долину Смерти, просто удивляешься, что заставляло людей путешествовать с запада на восток, когда они толком даже не представляли, что там на другой стороне. Не было никаких гарантий, что земли там обитаемы, но они продолжали свой путь и в итоге открыли Калифорнию. ЛАРРИ: Мы и любили Америку, и ненавидели. Большая часть альбома отразила чувства Боно после его возвращения из Эль Сальвадора и после турне Conspiracy of Hope, когда он увидел жестокое лицо США на внешнеполитической арене. Но назвав альбом «Joshua Tree», мы тем самым признали то влияние, которая оказала Америка на U2. Она воздействовала на нас куда больше, чем мы на неё. Если ты родом из Ирландии, Америка была главным местом на свете, которое требовалось завоевать. Это был не только самый большой рынок альбомов, но и рынок концертов. Америка являлась центром Вселенной, и нам там сопутствовал успех. А этого мы хотели больше всего на свете. Америка приняла нас в свои объятия и обласкала так, как мы никогда и не ожидали, поэтому название альбома – это в некотором смысле долг чести. Для меня оно олицетворяет другую сторону Америки – открытое пространство, свободу, всё, за что она боролась. Это не метафора, даже не идея. Так образом мы отдали дань уважения. Это не мы отправились искать Joshua Tree, оно само нашло нас. ЭДЖ: Я думаю, мы все знали, что сделали нечто особенное. В определённый момент работы стало казаться, что музыка рождается из ниоткуда. Она не ассоциировалась ни с одним из событий, происходящих в 80-ых, она просто появлялась, как из-под земли. И все члены группы иначе смотрели на окружающий мир. Мы почти не моделировали свой внешний вид и просто пытали найти подходящие костюмы в нейтральном стиле, которые дополнили бы совокупность выбранных нами образов и соответствовали бы духу альбома. Это было намеренное желание выглядеть просто. В то время мне ужасно нравилось носить шляпу, и это мы тоже задействовали – она, так сказать, придавала всему завершённый вид. АДАМ: Мы определённо полагали, что на сей раз сделали нечто, чего до этого никогда не делали. Это был восхитительный период в нашей жизни. ПОЛ: Компания «Island Records» всё ещё оставалась независимой и имела около восемнадцати различных лицензиатов по всему миру, что означало, что с каждым из них надо было работать индивидуально. В Америке это была «Atlantic», в Канаде – MCA, в Скандинавии – «Sonet», в Германии – «Areola», во Франции – «Phonogram», в Италии – «Dischi Ricordi», в Австралии – «Festival». Фил Купер, несомненный гений, был главой международного отдела «Island Records», и мы с ним вместе ездили по миру, заглядывая к каждому из лицензиатов. Мне кажется, частью всего процесса было намерение собрать долги с этих компаний за последний год перед тем, как им предложат издавать новый альбом U2. Тогда я запомнил, что для успешной продажи альбомов на международном уровне, надо самому выезжать в каждую страну и встречаться с людьми. Я почувствовал огромное облегчение два года спустя, когда «Polygram» поглотила «Island», и нам открылась для освоения обширная международная сеть, но предыдущий опыт я не забыл, это было очень познавательно. Я помню, как загорелись все эти лицензиаты, когда мы пригласили их на прослушивание нового альбома во время проведения музыкальной выставки-продажи «Midem» в Каннах в начале 1987. Они тут же собразили, что следующий год станет для них очень удачным. Joshua Tree вышел 9 марта 1987 года. В это время мы сидели в Дублине и репетировали. Согласно результатам хит парадов по всему миру в течении одной недели альбом стал лидером продаж почти в каждой стране. Мы были на пути к славе. ЛАРРИ: С моей точки зрения, всё проходило очень хорошо, мы шли вперёд семимильными шагами, иногда чуть ускоряя темп, но всегда в нужном направлении. Внезапно Joshua Tree становится лидером продаж в Штатах и держится на вершине девять недель. Затем поднимается на первую строчку «With Or Without You». Мы появляемся на обложке «Таймс». Наши попытки завоевать Америку увенчались успехом. Это как находится по одну сторону забора, а в следующий момент тебя уже перебрасывает на другую. Об этом большинство групп только мечтает. А мы этого добились. БОНО: Помню, мы отправились в Лас Вегас снмать клип на «I Still Haven't Found». В те дни там как раз должен был состояться знаменитый бой между Марвином Хэглером и «Сахарком» Рэем Леонардом в Сизарс Пэлэс, и у нас были билеты. После этого нас повели знакомиться с Фрэнком Синатрой, который устривал большой благотворительный концерт. На том концерте присутствовали все главные персоны старого Голливуда. Места за столиком стоили около двадцати пяти тысяч долларов. Мы думали, что нас задвинут в самый дальний угол, но нас бесплатно усадили за столик, который стоял как раз напротив сцены. Лучшие места во всем зале, в пяти ярдах от ног Синатры. После концерта он пригласил нас в гримёрку, и мы провели там Бог знает сколько времени. Они с Ларри говорили о Бадди Ричи, барабанщике, который недавно умер. Фрэнк и Бадди когда-то жили в одной комнате во время турне и были близкими друзьями, хотя и периодически дрались. Мы с Ларри в начале музыкальной карьеры тоже делили одну комнату на двоих, так что теперь мы все хохотали над общими воспоминаниями. В дверь всё время стучали и говорили: «К Вам Грегори Пек», «К Вам Джоан Коллинз», но он не выходил к ним и нас не отпускал. Большинство из его друзей были актерами, но как я понял, ему так хотелось поговорить о музыке. Для нас для всех это действительно было очень важно. Конечно, все вокруг бубнили: «Куда же запропастился Фрэнк?» «Он разговаривает в ребятами из U2». Так что отправляясь на его концерт, мы были просто группой U2 из Дублина, Ирландия, а уходили с ощущением, что мы - главная группа на планете. 1. Шейн МакГован (Shane MacGowan) – ирландский музыкант и певец, первый вокалист и лидер The Pogues 2. И ты отдаёшься этому целиком (англ.) 3. Когда ты достигнешь вершины, поймёшь, что ты в самом низу (англ.) 4. Баллиман (Ballymun) – жилой блок в северном Дублине с семью 18-этажными башнями в центре, первый и последний опыт многоэтажного жилого строительства в Ирландии. 5. Фил Линот (Phil Lynott) - ирландский певец и композитор, основатель Thin Lizzy 6. С глазами красными, из лабиринта улиц, / Дождём залитых из свинцовых туч / Она возникла на моём пороге / с горстями белого сокровища в руках, / Из моря вышедших, украденных у моря...(англ.) 7. Луп ( loop - петля, кольцо) — фрагмент звуковой или визуальной записи, замкнутый в кольцо (петлю) для циклического воспроизведения. 8. Дерево Иисуса (Joshua tree) – «народное» название юкки коротколистной. 9. Грэм Парсонс (Gram Parsons)– американский певец, композитор, гитарист и пианист. Умер от передозировки наркотиков в месте приписки «Joshua Tree» в Калифорнии, США.
I / II / III / оглавление |
Меня что, приручили? Выходит, если я встречу людей, с которыми мне захочется удрать, чтобы узнать их поближе, я не смогу этого сделать, потому что теперь я женатый человек. Дело было даже не в супружеских изменах. Помнится, я задавался вопросом: «Это ли жизнь артиста? Заведу ли я детей, осяду на одном месте и предам свой талант или поставлю крест на своём браке? Тяжело мне всё это тогда было переварить. К тому моменту у меня уже появился неудачный опыт общения с людьми, которые воспользовались моей наивностью, и я осознавал, как мало ещё я знаю об этом мире, и всё шло к тому, что в будущем я буду знать ещё меньше. Можно быть хорошо осведомлённым в вопросах политики и культуры, но свою эмоциональную сферу тоже надо развивать. Я думаю, в то время мои эмоции были ещё в некотором смысле незрелыми, и меня терзали все возможные сомнения. Во мне жили по крайней мере два человека: первый надёжный, способный защитить и оставаться верным, а второй – бродяга и бездельник, бегущий от ответственности. Я думал, что все эти переживания меня убьют, но вообще-то, по правде говоря, без них я не был бы собой. Выходит, именно это внутреннее напряжение и делает меня артистом. Моё место там, в самом центре противоречий. Там я и оставался. Преданным, но в своём воображении охваченным жаждой странствий, с сердцем, обращённым к Богу, с мозгами, готовыми познать мир, неуправляемой рок звездой и грешником, сознающим необходимость покаяния. Вся эта круговерть продолжалась, но я тогда ещё не понимал, что это и есть моя жизнь. 
«I Still Haven't Found What I'm Looking For» – это один из них. Боно начал петь, и как обычно, тут же в его адрес посыпались замечания и дельные советы от присутствующих, и тут он выдаёт нам фантастическую мелодию в классической традиции соул. Как только я услышал эту невероятную песню, возникающую из тумана, я вспомнил про некую запись в своей тетрадке. Это было потенциальное название песни, которое как-то пришло мне в голову. Как раз утром перед записью я случайно наткнулся на неё. Я попробовал мысленно пропеть её вместе с Боно, и получилось в копейку. Я написал слова на листочке и протянул их Боно, который продолжал петь. Она звучала так, будто была написана под эту мелодию. С того момента «I Still Haven't Found What I'm Looking For» всегда была первой песней, которую мы играли для гостей студии. Вот так-то и подбираются лучшие песни. Конечно, все сводится к личному вкусу, но когда приходят представители звукозаписывающей компании или друзья, хочется их огорошить, и ты каждый раз инстинктивно выбираешь лучшее из того, что у тебя есть. Я, собственно, понятия не имел, что эта фраза значила, кроме, может быть, мысли Дилана, высказанной в «Idiot Wind»: You will find out when you reach the top you are on the bottom (
Эти башни – попытка Ирландии модернизировать многоэтажки. Мы начали их строить как раз в тот момент, когда остальные страны Европы пришли к выводу, что башенные блоки – это неудачная мысль. Я там играл, когда закладывали фундамент. Мы, бывало, пересекали поле и лазили по бетонным блокам, а позже катались вверх-вниз на лифтах, потому что они нам были в диковинку. А потом лифты стали ломаться, и на лестничных клетках завоняло мочой. Население переселяли из центральной части города в эти образчики социального эксперимента; соседи, прожившие бок о бок всю свою жизнь, внезапно потеряли друг друга из виду. На одном пятачке жили как замечательные люди, так и множество неблагополучных и никчемных персонажей. Была там одна семейная пара, оба наркоманы. Чтобы продолжать колоться, парень, как тогда говорили, «делал забеги» в Амстердам. Там он забирал героин, прилеплял его пластырем к телу и ехал обратно. Если бы его остановили, он бы загремел в тюрьму на десять лет. Но в случае удачи он мог покупать наркотики себе и жене. 
Вот это было зрелище! Вышел Синатра, Король сцены, музыкальная легенда двадцатого столетия. Он пел свои потрясающие песни, а потом прервал шоу, указал на наш столик и говорит: «А теперь я бы хотел представить вам кое-кого из присутствующих здесь сегодня. Они приехали издалека. Они приехали из Ирландии. Они – главное событие в музыкальном мире. Они – на обложке «Таймс». И зовут их U2». И вот нам пришлось встать и в духе знаменитостей помахать всем рукой в свете софитов. Пока мы это делали, Фрэнк ошеломлённо отвёл взгляд. Он не мог поверить своим глазам. Он сам был страшный щёголь, а мы выглядели, как кучка цыган. И он сказал: «Ну вы даёте! Может вы, конечно, и главное событие года, но вот на костюмчики вы явно не потратились».