I / II / III / IV / V / оглавление ПОЛ: Идея отправиться в Америку с предварительным туром возникла у меня ещё до выхода первого альбома. Мне хотелось, чтобы все об этом просто подумали и представили себе, как оно может быть, ещё до того, как обстоятельства начнут давить на нас. Пока писался Boy, я съездил в Нью-Йорк (первый раз в жизни) и встретился с Фрэнком Барсалоной, самым известным и влиятельным музыкальным агентом Америки семидесятых годов. Со своей стороны, я возлагал на эту поездку большие надежды, но внезапно скончался мой отец, и мне пришлось спешно вернуться в Дублин, так и не завершив своей миссии. Ни для кого не секрет, что потеря родителя заставляет сильно страдать любого человека и серьёзно меняет его жизнь. Все члены группы присутствовали на похоронах, и я был благодарен им за поддержку. В жизни Боно и Ларри уже случались подобные потери. Смерть, похоже, является одним из элементов, повлиявших на становление U2 и сплотивших их. Когда несколько недель спустя я вернулся в Нью-Йорк, Фрэнк Барсалона был просто вынужден встретиться со мной, учитывая те трагические обстоятельства, при которых была отменена наша предыдущая встреча. На самом деле, со временем мы стали добрыми друзьями, и наша совместная работа с Фрэнком и его правой рукой, Барбарой Скайдел, стала основой прорыва U2 в Америке во время их «живых» выступлений. То же самое относится и к Иэну Флуксу, нашему агенту во всём остальном мире. АДАМ: Фрэнк Барсалона – классик жанра. Он рассказывал нам и про The Beatles, и про The Who, и про Led Zeppelin, потому что со всеми ними он в своё время работал. Мы считали его доном Америки. ПОЛ: В семидесятых он устраивал концерты The Beatles, работая в GAC (Прим.1), а позднее основал своё собственное агентство, Premier Talent. Он принимал участие в Британском вторжении (Прим.2) и привёз в Штаты все крупнейшие рок группы. Он основал целую сеть промоутеров по всей Америке: Билл Грэм в Сан Франциско, Дон Лоу в Бостоне, Барри Фей в Денвере, Майкл Кол в Торонто, Арни Гранат и Джери Микаелсон в Чикаго. Предполагалось, что эта сеть будет организовывать выступления групп Фрэнка на любом уровне. И вот Фрэнк звонит всем этим промоутерам и говорит: «У меня тут есть новая команда, которая называется U2. Дон, я хочу, чтобы ты подписал их на «Paradise». « Paradise » - это небольшой клуб в Бостоне. Согласно договорённости, промоутеры должны были «вести» группу в течение всего того времени, пока она набирает обороты. Что и происходило с 1980 до турне Zoo TV в девяностых. А началось всё с маленького автобусного турне на северо-востоке. БОНО: Пол забивал нам головы Америкой. С его стороны было довольно мудро сообразить, что все классические рок группы – The Beatles, The Stones, The Who - в Европе уже вышли из моды, а в Штатах их по-прежнему боготворили. Попсовых хитов мы не писали, и Пол был уверен, что наши песни заинтересуют скорее работников студенческой радиоволны в Штатах, нежели «Радио 1» в Британии. Поэтому он отправил первые копии нашего альбома на несколько студенческих радиостанций, и те действительно заинтересовались. Мы отправились в Америку на основании этого интереса. ЭДЖ: Ирландцы живут на краю Европы и по отношению к Америке испытывают некие сентиментальные чувства. Сей факт объясняется тем, что она предоставила кров не одной волне иммигрантов, покинувших Ирландию. Это практически земля обетованная, так что поездка туда стала возможностью познакомиться с этой мифической страной поближе. Ко всем прочему американская индустрия развлечений, с её шоу программами, фильмами и музыкой, оказывает доминантное влияние на весь мир. Эта страна оказалась именно такой, какой мы её видим по телевизору. До поездки мне странным образом казалось, что телевизионная Америка – нечто вроде преувеличения. Но когда идёшь там по улице, создаётся впечатление, что проходишь сквозь ряд телепрограмм. Всё именно так, как нам показывают. Меня восхищало обилие различных акцентов, архитектура и даже такие тривиальные вещи, как кофе. БОНО: Я написал об этом в « Angel of Harlem ». Мы приземлились в аэропорту Кеннеди, где нас встречал лимузин. Никто из нас раньше в лимузине не катался, поэтому когда мы в него садились, у нас в ушах всё ещё звучали отголоски адского панк рока, а душе возникло чувство сродни запретному удовольствию. Все это сопровождалось смущённой улыбкой в качестве признания того, что это было действительно здорово. Мы пересекли мост Трайборо и увидели очертания Манхэттена. Наш водитель был чёрным, поэтому он настроил свой приёмник на WBLS, радиостанцию с «чёрной» музыкой. И вот в машине поёт Билли Холлидей, а перед нами – город слепящих огней и неоновых сердец. Вся эта реклама в небесах создана для таких, как мы. Точно таким же предстал перед нами Лондон год назад. А ещё шёл снег. Мы подкатили к гостинице « Gramercy Park » и вошли внутрь.
БОНО: Я всё никак не мог надышаться Нью Йорком. Мне совсем не хотелось идти в гостиницу, потому что оттуда я не смог бы его рассматривать, поэтому я снова вышел на улицу и дошёл до угла, глазея по сторонам. Моё черное пальто из искусственного меха стало белым от снега, а какой-то джентльмен остановил свою машину рядом со мной и предложил заняться сексом. Я бросился обратно в гостиницу и рассказал всем, что со мной приключилось. Они посмотрели на меня так, словно хотели сказать: «А чего ты ждал, напялив свой дурацкий мех? Гомосек несчастный! » Нью Йорк… Я до сих пор испытываю тягу к нему. Каждый раз, приезжая туда, я делаю глубокий вдох. Там никто не говорит нормальным голосом. Таксисты, люди в ресторанах, у всех уровень громкости процентов на двадцать выше, чем во всём остальном мире. В нём есть сила Третьего мира. ЛАРРИ: Раньше мне не приходилось испытывать на себе последствий разницы в часовых поясах. Я был совершенно сбит с толку. В Лондоне я чувствовал себя не в своей тарелке, но с Нью Йорком всё было не так. Он меня потряс – слишком много всего. Жаль, что мой первый визит туда не доставил мне такого удовольствия, как мог бы. АДАМ: Я уже бывал в Нью Йорке с родителями, катался на пароме до Статен-Айленд и знал всё о горячем шоколаде со взбитыми сливками, блинчиках и прочих вещах, которые видишь впервые, например, американское телевидение или электрилизующиеся ковры. Так что я чувствовал себя там, как рыба в воде. БОНО: Майкл Дини, бывший менеджер Horslips, который научил Пола всему, что знал сам, встретил нас в Нью Йорке и попытался провести в клуб, в котором когда-то тусовался Жан-Мишель Баския (Прим.3) и вообще все известные американские художники со всеми известными американскими музыкантами. Мне кажется, это место называлось « The Mud Club ». Майкл был католиком из Северной Ирландии. Он закончил Оксфорд, говорил на роскошном английском и … заикался. В тот день на нём было красивое кашемировое пальто, и когда он стучал в двери вышеуказанного нью-йоркского клуба – к ним вели два лестничных пролёта – то говорил нам: «Я обо всём д-д-д-договорился, не б-б-б-беспокойтесь, вас впустят». И конечно, никто нам не открыл. Совершенно очевидно, что на нас посмотрели в замочную скважину и решили, что мы недостаточно круты. И вот Майкл говорит: «Произошло н-н-н-н-недоразумение. Стойте здесь, я сейчас в-в-в-вернусь» и уходит. Мы простояли снаружи двадцать пять минут, гадая, куда он делся, пока не услышали изнутри звук, словно кто-то свалился с лестницы. Большая дверь распахнулась, а там Майкл Дини, с растрёпанными волосами и окровавленным носом, оттеснял назад охрану и вопил: «Я им показал!» Оказывается, он влез по пожарной лестнице с заднего двора, вломился в клуб через кухню и спустился в холл за спинами охраны, чтобы впустить нас. Во время апартеида этот самый человек приковал себя цепями к колесу автобуса, который возил команду южноафриканских игроков в регби. Естественно, все эти белые громилы-регбисты всыпали ему по первое число после того, как их автобус, подпрыгивая, проковылял вниз по Пиккадилли, сжигая сцепление. Потрясающий персонаж! Мне кажется, что большой долей своего упрямства и нахальства, которые проявляются при работе с рок-н-ролльным «цирком», Пол обязан общению с Майклом. Ну вы понимаете: «Я бы Вас попросил не говорить со мной во время соло Эджа. Благодарю Вас». Что-то в этом духе. Прекрасные манеры, но опасен, как удар по голове. ЛАРРИ: Наш первый американский гиг прошёл в местечке под названием « The Ritz ». Нельзя сказать, что дебют был очень удачным. Мы нервничали, и энергетики не хватало. Боно так волновался в преддверии такого важного выступления, что его переживания передались и нам. ЭДЖ: Мы дали несколько концертов на Восточном побережье. Классический вариант – колесить взад-вперёд по американским автострадам в маленьком автобусе с двумя рядами кресел и инструментами у задней стенки, останавливаясь в самых дешёвых отелях. Звукотехник сидел за рулём, светотехник – рядом с ним, а все остальные – сзади. Всё просто. АДАМ: Мы всё ездили, и ездили, и ездили. Стояла середина зимы, ничего особенного не происходило, но мы были ещё достаточно молоды, чтобы спокойно часами просиживать в вагоне или автобусе, закупаться на автостоянках и болтаться по округе, примеряя ковбойские сапоги. Всё вокруг было сделано с таким размахом, что создавалось впечатление, будто ты едешь сквозь какой-то фильм. Американцы мне понравились с самого начала. Они могут быть шумными и нахальными, но в целом это очень дружелюбная нация. Меня поразило следующее: стоит упомянуть, что ты музыкант, люди сразу же проявляют к тебе неподдельный интерес, чего нельзя сказать о Британии или Европе. Американцы – куда более благодарная аудитория. ЭДЖ: Выступление в Бостоне стало очень приятным сюрпризом. Мы играли на разогреве у группы под названием Barooga Bandit в небольшом битком набитом клубе и обнаружили, что нас принимают как-то особенно тепло. « I Will Follow » была исполнена три раза: в начале, в конце и ещё «на бис». Уходя со сцены, мы чувствовали себя просто невероятно, настолько восторженной была публика, а когда вернулись в зал, чтобы посмотреть на Barooga Bandit, то обнаружили, что площадка опустела и зрители ушли. Только тогда нас осенило, что они приходили послушать именно на нас. Потом мы узнали, что одна из местных студенческих радиостанций постоянно крутила наш альбом в рубрике «Зарубежные группы», и поэтому в Бостоне мы стали довольно популярными. Этот момент нас тоже сильно воодушевил. ЛАРРИ: На WBCN, бостонской радиостанции с роковым направлением, работал парень по имени Картер Аллен, который с самого начала активно продвигал музыку U2, поэтому когда мы приехали в Бостон, то почувствовали себя, как дома. Для нас это имело большое значение. Можно было подумать, что мы вылупились из Бостона. БОНО: Каждое выступление должно было быть лучшим, и если этого не случалось, то мы долго и упорно искали тому причину, доходя до самой сути. Мы отнюдь не собирались почивать на лаврах. Постоянная борьба, то с публикой, то между собой. Однажды мы играли в маленьком клубе в Нью Хейвене, и дело кончилось тем, что я запустил барабанами Ларри в зрителей.
БОНО: Я отсчитал темп, но Ларри не вступил. Я отсчитал снова, но он опять не вступил. Я оглянулся назад, и мне, психопату, показалось, что он просто прячется за установкой. Вот я и схватил барабаны, демонстрируя его особу публике, и запустил их в толпу. На сцене начался полный бардак – Эдж, кажется, пытался меня «вырубить». ЛАРРИ: Он гонялся за мной вокруг установки, чтобы прибить микрофонной стойкой. Опасаясь за свою жизнь, я кинулся в гримёрку. Эдж попытался вмешаться и сам огрёб, спасая меня. ЭДЖ: Я повис, уцепившись за рубашку Боно, стараясь не дать ему достать Ларри, и тогда он врезал мне. Мы сцепились. БОНО: Эдж меня ударил. Это была полновесная драка, когда меня били все члены группы, а я не оставался в долгу. Настоящая пантомима, Лорел и Харди (Прим.4). Но у Эджа рука тяжёлая. Жизнь преподала мне урок: никогда не ввязывайся в драку с человеком, который зарабатывает себе на жизнь зрительно-ручной координацией. ЛАРРИ: Я всегда знал, что Боно опасен. Даже удивлялся, что этого не произошло раньше. Находясь под большим напряжением и буквально плавая в адреналине, он решил, что я просто хочу его позлить. Когда я объяснил, что случилось, он сказал: «А-а, ну хорошо». Боно мог быть непредсказуемым и в те далёкие времена заводился с полуоборота. Он, как терьер, не знал страха, и об этом нельзя было забывать. Как бы вы на него ни злились, единственный выход – спасаться бегством. БОНО: Я всегда всех предупреждаю – никто не получает такой отдачи от песни, как сам певец. Но я очень стараюсь! ПОЛ: Мы отыграли первые концерты в Германии, которая тогда была ещё разделена на две страны, а Берлин представлял собой изолированный аванпост Запада в восточной части. Чтобы туда попасть, надо было пересечь специальный коридор, нечто вроде огороженной «колючкой» автострады, проложенной сквозь Восточную Германию. На следующий день после Берлина нас ждали в Мюнхене, поэтому мы отправились в обратный путь ночью, чтобы всё успеть. Показалась граница, и в следующий момент нас окружили собаки, вооружённые люди, прожектора и крики. Вся группа спала в спальных мешках в автобусе за перегородкой, и восточногерманские охранники решили, что мы тайно вывозим людей из страны. У нас вышел очень неприятный инцидент. БОНО: Наши мешки промокли от конденсата, потому что снаружи стоял мороз, а внутри было сыро. Мы спали, и тут весь этот шум и крики: «Открыть заднюю дверь автобуса! Открыть заднюю дверь!» Пол пытался объясниться с ними по-английски, а они тыкали во всё своими ружьями и твердили: «Что вы пытаетесь провезти? Откройте автобус!» И вот им открыли заднюю дверь, а там сонная рок-группа. Нас заставили вылезти наружу, чему мы совсем не обрадовались. Я помню, как смотрел на пограничников и думал, что они наши ровесники, только стриженые. Всё это есть в песне « Stranger in a Strange Land ». Она о нашей собственной отчуждённости. Мы были рокерами, но наша жизнь совершенно не походила на жизнь рок-группы. Мы чувствовали себя как рыба, выброшенная на берег. ПОЛ: Эта поездка отличалась минимальным количеством удобств. Чуть позже мы пересели в совершенно бестолковый школьный автобус, в которым не было коек, а только столики для пикника. Иногда я ездил на своей «Лянче» (Прим.5), от которой хлопот было немеряно.
примечания 1. General Artist Corporation – музыкальное агентство в США. 2. Британское вторжение ( British Invasion ) — термин, обозначающий музыкальное явление середины — второй половины 1960х, когда британская рок-музыка начала доминировать как в национальных, так и в международных (в основном американских) чартах. 3. Жан-Мишель Баския ( Jean-Michel Basquiat ) – американский художник-неоэкспрессионист. 4. Лорел и Харди ( Laurel and Hardy ) – один из самых популярных в Америке комедийных мимических дуэтов в 1920-30 годах. 5. Лянча – итальянская марка автомобилей. 6. Бэзил Фолти ( Basil Fawlty ) – главный герой британского ситкома «Башни Фолти». 7. Автомобильная Ассоциация – основанная в 1905 г. британская компания, обеспечивающая различную поддержку автомобилистов, включая страховые услуги.
I / II / III / IV / V / оглавление |
ЭДЖ: Мы вылезли из машины и сразу прошли в холл гостиницы. Я выглянул из окна и увидел, что обе наши гитары в чехлах лежат прямо на тротуаре, там, где мы их оставили, а двое каких-то парней переходили дорогу с явным намерением их присвоить. Я кинулся обратно и успел первым. Но нас чуть было не вырубили самым глупым образом: стайка детей из Дублина приезжает в Нью Йорк, и в первый же день у них воруют гитары! Это было бы слишком печально. 
ЛАРРИ: Это был один из тех гигов, когда всё идёт не так. Боно начал задавать ритм для очередной песни, но у меня возникла проблема с установкой. У основания «бочки» есть два шипа, которые должны втыкаться в пол, но в тот раз на полу лежал палас, и все барабаны «поехали». Эдж начал играть « 11 O'Clock Tick Tock », а я пытаюсь вернуть «убегающую» установку на место. У меня даже палок в руках не было. 
АДАМ: «Лянча» Пола отличалась особой винтажностью, заключавшейся в вечных поломках. Она скончалась на окраине Парижа в результате нехилого парового взрыва. Пол снял колпачок с радиатора, не дав тому охладиться, и радиатор взлетел на воздух футов на двадцать. Пол совершенно взбесился и чуть не высек машину, как Бэзил Фолти. (