I / II / III / IV / V / оглавление ПОЛ: «11 O'Clock Tick Tock» привлекла к себе некоторое внимание, но ни под каким видом её нельзя было назвать хитом. Однако у нас была установка на пессимистичное планирование, так чтобы не слишком расстраиваться, если что-то не срабатывало. Мы купили автобус. Не очень комфортабельный, но самый настоящий, с внутренней перегородкой, на которую я попросил установить длинное сиденье. Туда как раз помещались четыре члена группы, оборудование плюс один или два человека рядом с водителем. Вероятное, самое удобное место в нём было на полу, и, помнится, большую часть времени Боно проводил именно там. Мы исколесили на этом автобусе всю Англию и Ирландию, и пару раз душа у нас уходила в пятки, когда тот, чья очередь была сидеть за рулём, засыпал от усталости.
ЭДЖ: Вместо того, чтобы оставлять в гостиницах непомерные суммы, Пол снял для нас дом, который, в типичной макгиннессовской манере, оказался не какой-нибудь грязной конурой в Клэфеме (Прим.1), а находился ни много ни мало рядом с Гайд Парком, по соседству с особняком Джереми Торпа, бывшего лидера Либеральной партии. Кажется, там было всего три комнаты, включая единственную спальню, куда мы все и втиснулись. Но такова уж особенность менеджмента МакГиннесса: пусть мы были на мели, но хороший ресторан всегда находили. Пол придерживался психологии Оскара Уайлда: я могу обойтись без необходимых вещей, но руки прочь от моих роскошных игрушек. ПОЛ: Есть в этом доля истины, потому что на какое-то время мы действительно решили не тратиться на гостиницы, зато ходили по хорошим ресторанам, и наш агент, Иэн Флукс, бонвиван по натуре, всячески поощрял подобную практику. Первый агент, Иэн Уилсон, расстался с нами, чтобы занять место менеджера в какой-то группе, и мы тесно общались с его боссом, Иэном Флуксом. У него было замечательное агентство под названием «Wasted Talent», которое работало с The Police, The Pretenders, The Clash и Talking Heads, короче, с классными командами. Иэн был очень сообразителен, и, мне кажется, представлял себе, как далеко могут пойти U2 . Мы с ним начали довольно плотно общаться, детально разрабатывая туры, придумывая, как лучше проводить гиги, учитывая форму зала и его вместительность. Бронируя места для гигов, мы придерживались очень консервативных взглядов. Мы хотели, чтобы билеты распродавались полностью, поэтому снимали площадки, которые были чуть-чуть тесноваты для группы, и никогда не бронировали два дня подряд, если подозревали, что на второй день соберётся только ползала. Многие годы мы работали по такому же принципу. Мы хотели, чтобы в каждом городе, в котором мы выступали, публика знала: на концерт U2 так просто не пробиться – у них всегда аншлаг. ЛАРРИ: Мы выступали во многих политехнических колледжах и университетах по всей Англии, медленно набирая свою собственную аудиторию. Денег всегда было мало, но, по крайней мере, мы могли себе позволить качественные порталы и мониторный пульт. Данный факт облегчал нашу задачу, но не гарантировал, что каждый вечер группа выйдет на сцену в хорошей форме. Мы колесили по всей Британии, закусывая в придорожных кафешках, удовлетворяя своё растущее пристрастие к Space Invaders (Прим.2) и ночуя в частных гостиницах самого разного уровня, от безупречных до смехотворных. Последней каплей были нейлоновые простыни с маленькими пятнышками сажи, после чего я решил купить себе спальный мешок. Если это и есть обещанная шикарная жизнь настоящей рок-звезды, верните мне мои деньги! Иногда к моменту выхода на сцену мы все были пьяные. Постоянные переезды и тусовки давались мне особенно тяжело. Мне очень нравилось выступать, но свободного времени было слишком много. Алкоголь тогда не особенно меня привлекал. Вспоминая сейчас то время, я понимаю, что на самом деле мне достаточно было и одного стакана. В отличие от Адама, который по всей видимости отрывался по полной программе и был абсолютно доволен такой жизнью. Ему нравилось совершать разные глупости, и особенно выбираться поздним вечером из окна гостиницы по связанным простыням. Он просто кайф ловил от этого.
Насколько я помню, мы тогда всё время оглядывались на другие группы – что они делают, где и насколько хорошо это у них получается. В реальности это были попытки определить своё место в музыкальной иерархии и понять, как подняться ещё выше. Мы не собирались пускать всё на самотёк и смотреть, что будет завтра. Нет, у нас были цели – выступить в определённом телешоу, попасть на обложку нужного журнала и обязательно двигаться вперёд, не сбавляя скорости. ПОЛ: Продюсером первого альбома U2 стал бы Мартин Хэннетт, но он должен был «рулить звук» на концертах Joy Division в Америке. А потом Иэн Кертис покончил с собой, и тур отменили. ЭДЖ: Мартин отказался в последний момент. Наверное, он так переживал, что был просто не в состоянии записывать альбом для U2. И тогда прозвучало имя Стива Лиллиуайта. На его счету были альбомы Siouxsie and the Banshees и XTC, замечательных команд, которые нам очень нравились, так что у U2 появилась возможность провести пробный заезд со Стивом при записи второго сингла, «A Day Without Me». АДАМ: Мартин был нетороплив, как удав, и тёмен, как глубокая ночь. А Стив – натура куда более светлая, он всё время шёл вперёд, поднимал наш боевой дух, вдохновлял и поддерживал уверенность в себе. Когда он микшировал запись, то выжимал из неё всё, что можно было выжать. Мартин хотел приглушить наше звучание до минимума, а Стив, наоборот, словно пытался его взорвать. «A Day Without Rain» не стал очевидным хитом, но в нём был удачно использован отражённый звук, что дало Боно базу для вокала.
АДАМ: Все очень обрадовались – Стив казался как раз тем человеком, который нам был нужен. Мы знали, что у нас достаточно материала для альбома, который решили записывать на Windmill Studios. Думаю, никого особенно не возбуждала идея перебазироваться в Лондон – это стало бы слишком крутым поворотом. Мы были очень молоды, всё ещё жили с родителями, и лишних денег у нас не водилось. После подписания контракта каждый из нас «поднимал» примерно двадцать пять фунтов в неделю. Этого было недостаточно, чтобы всё время передвигаться на такси, так что приходилось по-прежнему ездить на автобусе. Windmill была лучшей студией в Дублине, и владели ею знакомые Пола, так что он мог заключить с ними сделку на очень выгодных для нас условиях. БОНО: Стив присоединился к нам сразу после работы с Питером Гейбриэлом, так что экспериментальные идеи в нём так и бурлили. Писать альбом было невероятно весело, потому что мы пробовали всё, что приходило в голову. Мы притащили в студию велосипед, перевернули его и использовали колёса для перкуссии, «играя» на них кухонными вилками. Мы били бутылки, чтобы добиться нужных музыкальных эффектов, и использовали металлофон. Это был очень креативный подход к записи альбома рок группы, и это целиком и полностью заслуга Стива. Они с Адамом не спали ночами, испытывая новые трюки сначала на себе, на потом утром – на нас. Минусовки к первому альбому получились отпадные – когда мы писали ударные, Ларри сидел в самом низу лестничного колодца, а микрофоны располагались вверх по лестнице до самого потолка последнего, четвёртого, этажа. Я, помнится, отправлялся спать на кушетку, пока они это делали – мне просто нравилось звучание. Будь моя воля, я бы записал целый альбом одних только барабанов. ЭДЖ: Стив самым замечательным образом умел вытащить из каждого из нас всё, на что мы были способны. Никто не ругался, в студии царил сплошной позитив. Наверное, больше всего радовались Ларри и Адам, которые наконец-то работали с человеком, понимающим, что мы не великие музыканты. Что могли, то и делали. ЛАРРИ: Стив был, как Dr.Feelgood (Прим.3), тонизирующим средством для поднятия боевого духа. Хотя мне кажется, он считал, что я ещё не готов писать альбом, так что тесного контакта мы с ним, в отличие от других, так и не установили. Стив привык работать с классными барабанщиками, настоящими профессионалами. ЭДЖ: Время поджимало, поэтому все ранее сочиненные песни записывались с максимальной скоростью. Несколько часов тратилось на наложение, и мы переходили к следующему номеру. Пока мы заканчивали с гитарами и перкуссией, Боно спешно дописывал тексты. Мы просто вынуждены были поторапливаться, поэтому дело двигалось очень быстро. БОНО: Я обнаружил, что мне не очень нравится писать тексты. Когда я слушал песни, то не особенно обращал внимания на слова. Мне была интересна концепция, а вот сосредоточиться на деталях я не мог. Это очень раздражало остальных, и они всё время спрашивали: «Почему ты опять изменил слова? Вчера было по-другому. И почему ты не можешь, наконец, записать это? Опять хочешь всё поменять?!» Никогда я не пойму, почему у меня всегда всё так хорошо с концепцией и так плохо с её воплощением. ЭДЖ: Когда мы выступали, зная, что альбом уже на подходе, мы периодически спрашивали Боно, как у него дела с текстами. Он отвечал: «Всё хорошо, в общем и целом я их уже написал». Но у Боно все, как всегда, в последний момент – слова реально дописываются, когда без них уже никак нельзя обойтись, так что к моменту записи оставалось ещё немало недоделок. В то время столько сочинителей гнали полную бессмыслицу, тексты, претенциозные по форме и абсолютно невнятные по содержанию, что этот вопрос в нашем творчестве меня мало интересовал – звучит нормально, и сойдёт. Но Боно-то хотел, чтобы тексты были действительно хорошими, и несмотря на тот факт, что он так долго пел какие-то полустихи, он парился и пытался выразить поточнее, что хочет донести до слушателя. Одни из его попыток прошли испытание временем, другие – нет. Но это были первые шаги, начало его становления, как поэта-песенника, такого, каким он является сейчас. Мне кажется, тексты к этому альбому Боно писал, исходя из названия – Boy. Он сам его и предложил, хотя толком и не объяснил, почему. В Boy была сила и ясность.
Я очень хорошо представлял себе, как должна выглядеть обложка альбома: черты детского лица, проступающие на белом фоне, словно полупроявленная фотография. Это же удивительная метафора! Я чувствовал, что подобную тему ещё никто в рок-н-ролле не развивал: конец подросткового беспокойства, зарождающееся и пока что неуловимое ощущение себя, как мужчины, чувственность, духовность, дружба. Этот альбом стал очень популярен среди гомосексуалистов. В то время мне это и в голову не приходило, но сейчас я слушаю его и ясно вижу, что он полон гомоэротизма: «in the shadows, a boy meets a man» (Прим.4). Что касается фотографической метафоры, то я просто подошёл к вопросу тематически и хотел посмотреть, что происходит с человеком в момент проявления его «я». Boy – это момент проявки U2. ЭДЖ: Когда была закончена работа над «I Will Follow», я понял, что после долгих трудов нам все-таки удалось создать нечто особенное. БОНО: «I Will Follow» родилась в результате криков и споров на репетиционной базе. Помню, что я никак не мог добиться звука, который слышал у себя в голове, поэтому выхватил у Эджа гитару и сам корпел над рифом до изнеможения. Она родилась в буквальном смысле слова из моего бешенства, как звук, с которым гвоздь вгоняют в лобную долю. Это песня о любви, не ограниченной никакими условиями, той самой, которую мать испытывает к своему ребёнку. Чтобы ты ни сделал, я последую за тобой. Ты не сможешь оградиться от моей любви. Это перекликается с тем, что написано в Священном Писании: «Ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией» (Прим.5). Удивительная вещь, но есть в ней нечто, от чего бросает в дрожь. Я пою эту песню от имени матери. Сумасшествие, конечно, но я это проделывал уже несколько раз. Но если на секунду забыть об этом и представить, что я обращаюсь к своей собственной маме, то у песни появляется суицидальный оттенок – «Если ты покинешь меня, то я пойду вслед за тобой». Тогда у меня от подобных мыслей крышу могло снести. Что мы курили? Да ничего! Многие из песен, включенных в альбом, были из сета, который мы обкатывали в течение двух лет, поэтому их мы играли весьма уверенно. Что меня потрясает, так это последовательность «An Cat Dubh» (чёрная кошка), а потом «Into the Heart». Неистовая гитара Эджа, этот символ соблазна, кошка на окраине Дублина, которая спит рядом с мёртвой птицей и играет с ней, как все коты обычно делают. Кошка подстерегает птицу, убивает её, а потом начинает подбрасывать. И каким-то образом осознаешь сексуальный подтекст этого действа: страсть и невинность, в чьих руках ты можешь стать игрушкой. И берущая за душу гитара, когда Эдж нарушает все законы панка и играет какую-то свою тему, почти соло, которая длится целую вечность. Просто удивительно! А потом «The Ocean» с её комичной мегаломанией. «Я верю, мир пошёл бы далеко, если бы слушал, что я ему говорю». В этой записи распланировано наше будущее! Вообще, там есть красивые вещи, скорее в музыкальном плане, нежели с точки зрения текста, полные искрящей, болезненной мелодики. Мне кажется, это одна из лучших дебютных пластинок за всю историю рок-н-ролла. ЛАРРИ: Мне кажется, мы потратили чуть больше месяца на запись «Boy». Как потом выяснилось, этот срок оказался самым коротким из тех, что нам потребовались на создание всех наших альбомов. А потом начались серьезные гастроли. БОНО: Я обожал играть на севере Англии. Мне нравились Манчестер, Ливерпуль, Ньюкасл, Шотландия. Наши поклонники начали перемещаться вслед за нами. У нас был очень короткий сет лист, и некоторые песни мы исполняли по два раза, начиная всегда с «11 O'Clock Tick Tock», а заканчивая «I Will Follow». В те времена я на сцене столько не разговаривал. Я вообще начал вещать, просто потому что инструменты нужно было все время подстраивать – теперь за нас это делали другие.
ПОЛ: Не то, чтобы мы совсем вылезли из нужды, но какие-то средства у нас появились. Мы работали с профессиональной командой роуди и, по крайней мере, могли позволить себе не ломать голову над тем, как бы купить новую гитару. У нас сложились прекрасные взаимоотношения с « Island »; журналисты Роб Патридж и Нил Стори были просто завсегдатаями на наших концертах, они приходили гораздо чаще, чем того требовала их работа, и с самого начала помогали подогревать интерес к нам в лондонской музыкальной прессе. Мы решили покорить Лондон, отыграв четыре понедельника подряд в сентябре. Никто не хотел выступать по понедельникам, поэтому договориться было совсем не трудно. БОНО: Понедельничные вечера в клубе «Marquee» прошли потрясающе. На этой площадке до нас выступали The Who, а мы расширили там круг своих слушателей. Мы отыграли четыре концерта: в первый понедельник зал заполнился только наполовину, во второй был аншлаг, в третий на улице стояли очереди длиной в квартал, а в четвёртый желающие запрудили всю улицу. А потом мы уехали. ПОЛ: Таким образом мы увеличивали число своих поклонников, но делали это на глазах у всех, так, чтобы люди почувствовали себя частью одного целого, которое постоянно растёт. Так же мы поступили в клубе «Dandelion»: я всегда чётко понимал, что если кто-то случайно попадает на концерт, где в зале присутствуют пятьдесят человек, а потом приходит на ту же самую программу через неделю и видит, что количество зрителей уменьшилось вполовину, он будет разочарован и совершенно точно больше не придёт. Зрителям нужно доказывать, что они выбрали правильную команду, и подтверждение этому они хотят получать от других людей. ЭДЖ: Во время этого тура мы в первый раз отправились в Европу и в октябре 1980 года дали концерт «The Milkyway» в Амстердаме. Всё прошло просто «на ура». Мы испытали настоящее наслаждение, когда обнаружили, что языковой барьер – вовсе даже и не барьер, и музыка действительно может делать то, что мы себе всегда представляли, - пересекать все границы и помогать найти общий язык, невзирая на любые культурные и языковые различия. Нашлись уголки, где наш энтузиазм был подхвачен с самого начала и с большим воодушевлением. За пределами Ирландии и Великобритании Голландия стала первой страной, которая приняла нас всей душой.
примечания 1. Район Южного Лондона, считавшийся в 20м веке непрезентабельным местом. 2. Space Invaders — популярная игра для игровых автоматов, разработанная в Японии 1978 году. 3. Dr.Feelgood (англ. сленг) – героин или доктор, который готов нарушить закон, прописывая повышенные дозы наркотических средств. 4. Среди теней, мальчик встречает мужчину. I / II / III / IV / V / оглавление |
БОНО: Свершилось! Мы наконец-то купили автобус и буквально жили в нём. Я очень хорошо это помню. Пол был покрыт коричневым ковролином, который я увлеченно изучал, проводя за этим занятием по нескольку часов кряду. Вместо того, чтобы остановиться в Манчестере, Бирмингеме или Ливерпуле, после гига мы возвращались в Лондон, а деньги, сэкономленные на гостиницах, тратили в каком-нибудь хорошем ресторане, куда ходили раз в неделю. Эту практику ввёл Пол МакГиннесс. Пусть мы нищенствовали, но ради бутылки хорошего вина к обеду он готов был ночевать на колёсах. О вине за это время мы узнали больше, чем о гитарах. Живя в таком замкнутом мирке со всеми этими людьми, я чувствовал себя, как дома на Седарвуд Роуд! Но теперь мне надо было постараться, чтобы отношения тут сложились не так, как там. Сидя в этом автобусе, я изучил каждого, как свои пять пальцев. Час за часом, день за днём, слушая музыку, проводя ночи на полу. Я могу спать где угодно: стоя, на улице, на холоде. Я ложился прямо над карданным валом, ощущая его вращение и тепло, идущее от мотора. Сон был беспокойный, такое состояние полудрёмы, когда едешь домой из Манчестера, в голове – сплошная музыка, а голос осип от пения. А потом просыпаешься – и ты в Лондоне. 
АДАМ: Удовольствие – штука относительная. Если концерт заканчивался в одиннадцать вечера, впереди оставалось ещё несколько часов тусовки и веселья. И да, согласен, подавляющее число ночей я провёл в барах и клубах. Наверное, мне было весело. В этом возрасте все обычно так и поступают – в гостинице-то сидеть скучно. 
БОНО: Стив стал для нас настоящим глотком свежего воздуха. Он был похож на ведущего детской телепередачи: «Итак, дети, если мы возьмём пустую коробку от кукурузных хлопьев и приклеим к ней пакет из-под апельсинового сока с отрезанной верхушкой, то получится телефон!» Он сочетал в себе положительные черты английской нации – крайняя практичность и положительный настрой: «Всё будет хорошо, мы что-нибудь придумаем. Ларри и Адам, вы не попадаете в ритм. На этот счёт у меня есть пара идей!» И конечно, Ларри сидит и мрачно буровит Стива взглядом, в то время, как тот пытается ему помочь. Зато с Адамом они нашли общий язык. Дело в том, что партия Адама – самая подвижная часть в миксе. Если Адам «вылетает», то за ним «летят» и все остальные, а если нет, то и у нас всё хорошо. Это и есть « U2 » - Адам задаёт темп. И тут Стив оказал ему полную поддержку. 
А мне было восемнадцать, когда мы писали Boy, и меня одолевали сомнения в том, что я все делаю правильно. Моя неопытность и неумение расслабиться мешали мне. Кое-какие идеи у меня возникали, но воплотить их в жизнь, как остальные, я не мог. Я был сосредоточен и восприимчив, но сомневался в некоторых вещах, например таких, как игра под метроном. Идея писать мою партию под лестничными пролётами принадлежала Стиву. Сначала я чувствовал себя неуютно. Мы только-только приноровились играть все вместе, а меня берут и сажают под лестницей. И ещё это наложение. Я спрашивал: «Что это ещё за фигня такая – наложение?» И Стив мне терпеливо объяснял, что это когда ты играешь вместе с уже записанным трэком. Уразуметь, как все эти штуки работают, я никак не мог. Стив был замечательным продюсером, со своим набором трюков, которые он знал, как применить. Именно благодаря ему ударные на альбоме звучат так классно. 
БОНО: В детстве мы с Гугги дали себе зарок, что никогда не вырастем. Нам не хотелось вести себя, как взрослые. У детей такое желание - не редкость, но мы были настроены крайне решительно и, в определённом смысле, нам это удалось – и Гугги, и мне. Знаете, какой властью можно обладать над вещами, о которых ничего не знаешь! Наверное, я предчувствовал, что со временем мы можем потерять долю своей уникальности, так что первый альбом был попыткой наивного существа предъявить права на эту власть. 
ЭДЖ: Я подсел на Space Invaders. Мы останавливались в придорожных кафешках на бензозаправочных станциях, чтобы по-быстрому перекусить, за десять минут уписывали свои сэндвичи и потом все оставшееся время торчали у автоматов, гоняя в Space Invaders . Мы были ещё совсем детьми и испытывали на себе все тяготы жизни в частных гостиницах Великобритании. Однажды мы приехали в одну из них посредине ночи, и сквозь сон я заметил сад в полном цвету, что показалось мне странным, потому что на дворе был разгар зимы. А наутро, когда мы уезжали, я обнаружил, что все цветы были искусственными. 
У любой аудитории менталитет стада, и, создавая свой круг поклонников, нельзя об этом забывать. Когда люди наконец обратили внимание на U2, мы использовали данный факт и выступали живьём вместо того, чтобы записывать хиты.