Я ПОЯВИЛСЯ НА СВЕТ В ДОМЕ, ПОЛНОМ МУЗЫКИ И ЖЕНЩИН, ДВУХ СИЛ, КОТОРЫЕ В БОЛЬШОЙ СТЕПЕНИ ОПРЕДЕЛИЛИ СТИЛЬ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ. ЭТО СЛУЧИЛОСЬ 13 МАРТА 1960 ГОДА В ДЕРЕВНЕ ЧИНОР, В ОКСФОРДШИРЕ, В ДОМЕ МОИХ БАБУШКИ И ДЕДУШКИ.

МОЙ ОТЕЦ ВСЮ ЖИЗНЬ ПОСВЯТИЛ АВИАЦИИ И ДОМА ПОЧТИ НЕ БЫВАЛ. ДАЖЕ СЕЙЧАС, НА ПЕНСИИ, ОН МАЛО ОБЩАЕТСЯ С СЕМЬЕЙ, ПОТОМУ ЧТО ЧАСТО ПРОПАДАЕТ НА РЫБАЛКЕ, А ЭТОТ ВИД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПОДРАЗУМЕВАЕТ ОДИНОЧЕСТВО.

Дед был инструктором по физподготовке в Королевских ВВС, так что его мы тоже почти не видели. Но в доме ещё жили моя бабушка со своей мамой, моя мама и две её сестры. Я был первым ребёнком, да ещё мальчиком, так что все женщины носились со мной, как с писаной торбой. Бабушка аккомпанировала на фортепиано в одной танцевальной группе. По выходным она всегда ездила выступать, и я оставался на попечении мамы и тёток. Я помню, как слушал радио и музыку на катушечном магнитофоне. Позднее у нас появился кассетник и куча синглов.

Моя младшая тётя обожала Элвиса, а позже The Beatles, когда они только появились. Я помню, как смотрел по чёрно-белому телевизору передачу Top of the Pops (Прим.)и как сильно был впечатлен костюмами и инструментами участников. Думаю, что уже тогда меня манили форма и блеск электрогитар, хотя, как это ни странно, моим любимым битлом был Ринго.

Отец начал свою карьеру пилотом Королевских ВВС, потом демобилизовался, стал время от времени подрабатывать лётным инструктором в Биггин Хилле и так постепенно перешёл в гражданскую авиацию. Мама некоторое время работала по совместительству стюардессой, а отец пилотировал небольшие самолёты. В конце концов та маленькая компания, на которую он работал, переросла в British Airways.

Когда мне было четыре года, отец нашёл работу в Кении на Восточноафриканских Авиалиниях. Наша база была в Найроби, и я вспоминаю этот период, как самое счастливое время моего детства, в котором царствовали жара и свобода. Родители устроились с относительным комфортом, по крайней мере, по сравнению с тем, как они жили раньше. У них была постоянная работа, дом приличных размеров и помощница по хозяйству. Лучше всего я помню солнечный свет и запахи. Я уже много лет храню много вещей, привезённых из Африки, и каждый раз, когда я туда возвращаюсь, всё вокруг кажется очень знакомым.

Кения освободилась из-под ига Британской короны и обрела независимость только в 1963 году, так что обстановка там была довольно напряженная. А к 1965 году белым людям там стало жить просто опасно. Отцу предложили работу в Ирландии и Гонконге. Ирландия казалась нам ближе к семье, и вот мы переехали сюда, поселившись в Малахайде, провинциальном городке на побережье в восьми милях от Дублина. Я ходил в местную государственную школу, и именно там жизнь начала казаться мне бессмысленной. Та Ирландия, куда мы приехали, слегка подавляла. Серое угрюмое небо, в школе многие уроки проходили на гаэльском языке, которого я не понимал. Я обнаружил, что мне сложно вписаться в этот мир.

Именно тогда я познакомился с Дэвидом Эвансом, Эджем, хотя подробностей той встречи я сейчас уже не помню. Наши родители принадлежали к одной общине, в которой было много протестантов и выходцев из Великобритании, что нехарактерно для Ирландии. Эвансы входили в круг наших приятелей и иногда заходили к нам в гости. Мы тоже бывали у них дома, где я и встретил Дэйва и его брата и сестру. Правда, мы особо не дружили, пока не узнали друг друга поближе, организовав группу.

У меня есть младшие брат и сестра. Синди моложе меня на четыре года, а Себастьян - на десять. Но, насколько я помню, нашу семью трудно было назвать сплочённой. Отец вечно работал. Пока я был совсем маленьким, он часто летал через Атлантику и отсутствовал по три-четыре дня в неделю. Потом, когда мне исполнилось восемь, меня отправили в школу-интернат и ещё больше отдалили от семьи. Синди было четыре, когда я уехал, так что я её видел только по выходным и в праздники. Из-за разницы в возрасте этого было недостаточно, чтобы тесно общаться, и мы сблизились только когда повзрослели. Забавно, но при этом с братом мы поладили быстрее, хотя он ещё младше сестры. К тому времени, как я закончил школу, ему было шесть или семь лет, и у меня была возможность узнать его поближе. Думаю, причина в этом.

Школа-интернат называлась Касл Парк и находилась в Далки, далеко от дома, на другой стороне Дублинского залива. Сейчас я понимаю, что мои родители, приехав в чужую страну (как они это себе представляли), понятия не имели, каким образом дать мне приличное образование. Касл Парк была частной школой, где детей учили в рамках английской системы образования. Некоторые их друзья отправили своих отпрысков туда, и родители думали, что после неё меня можно будет устроить в привилегированную среднюю школу, вроде Итона или Хэрроу, а потом уже в Оксфорд или Кэмбридж. Вот такой был план. Только ничего у них не вышло.

Я был совсем не в восторге от школы-интерната. Я не любил заниматься спортом и был необщительным,поэтому просто ушёл в себя. Уже тогда я живо интересовался музыкой, но нам не позволяли слушать эстрадную музыку или смотреть телевизор. Спорт – вот что нас должно было привлекать! Но в школе был мальчик, занимающийся на классической гитаре, и ему позволили держать инструмент в спальне. Когда он играл, моя душа всегда живо откликалась на эти звуки. Каким-то образом, они похищали меня из застенков школы. В результате я вступил в общество «Патефон», которое собиралось пару раз в неделю и слушало классическую музыку. И снова я оказывался в совершенно другом мире. В какой-то момент я попробовал брать уроки фортепиано, но у меня были проблемы с целеустремлённостью и координацией. Я думал, что, благодаря бабушкиным генам, я с лёгкостью это освою, но, по всей видимости, не смог смириться с тем, что надо приложить какие-то усилия. До меня так и не дошло, что достигнуть желаемых результатов можно только с помощью практики!

В возрасте лет десяти-одиннадцати я стал тусоваться с ребятами, которые записывали на магнитофон радиопередачу Top Twenty по воскресным вечерам, а потом слушали её. Естественно, тайком. Вообще-то, нам не позволяли слушать радио в школе, но к некоторым стилям музыки относились терпимо. Разрешалось слушать такие рок-оперы, как Иисус-Христос Суперзвезда и Волосы, и произведения, которые находилась где-то посередине между классикой и эстрадой. Вот таким было моё раннее пробуждение и может быть, где-то в глубине души меня стала посещать мысль: «Я стану гитаристом». Но это всегда было только на уровне подсознания, потому что я и понятия не имел, каким образом я ступлю на этот путь.

В тринадцать лет меня перевели в ирландскую среднюю школу-интернат, которая называлась колледж Сейнт Коламбас в Ратфарнхэме. Постройки там были старые, занавески отсутствовали, и везде царил такой холод, что я на всю жизнь это запомнил. Не могу сказать, что я был в страшном восторге от этого перевода. Но вскоре я познакомился с неким Джоном Лесли, который умел играть на гитаре. У Джона были кассеты с записями The Who, The Grateful Dead, Криса Кристоферсона, Кэрол Кинг, Нила Янга, в общем, популярных в то время бардов, а также таких продвинутых исполнителей, как Hawkwind, The Edgar Winter Group и Эдгар Бротон. Потом я узнал, что старшеклассники слушают Рори Галахера, The Beatles, The Stones, Эрика Клэптона и кое-каких американцев, вроде Doobie Brothers, так что и тут я кое-что почерпнул. Музыка всё больше и больше захватывала меня и всегда способствовала улучшению настроения; с ней даже тяжести школьной жизни казались более-менее переносимыми.

Помнится, я где-то прочёл, что Клэптон начал играть на гитаре только в пятнадцать-шестнадцать лет, и подумал: «У меня, оказывается, ещё есть шанс!» И вот в «комке» где-то на набережной Дублина за 5 фунтов я купил себе акустическую гитару и начал разучивать аккорды к разным песням. В школе один парень организовал что-то вроде группы. Он нашёл басиста и барабанщика, сам играл на электрогитаре, и школа выделила им комнату для репетиций. Как они мне нравились! Не знаю, как это звучало с объективной точки зрения, возможно, всего лишь как попытки четырех школьников что-нибудь изобразить, но в сочетании барабанов, гитар и баса было что-то первобытное. Ещё я обнаружил, что это занятие не только мне нравится, но ещё и может привлечь внимание к моей персоне. Эти парни встречались с девушками и считались крутыми. Думаю, что именно тогда я решил, что это дело мне по душе. Спорт меня мало привлекал, учёба - ещё меньше. Во всяком случае, никаких особых способностей к наукам я не проявлял. Мне нравились творческие виды деятельности, вроде живописи или музыки, и общаться людьми, которые этим занимались, мне было намного интереснее.

И вот Джон убедил меня, что нам надо организовать свою группу. Он собирался играть на электрогитаре, а мне всучил бас. Вначале я сильно сомневался в своих способностях. Я знал, что для исполнения рок композиций требуются бас и барабаны, но в этой области музыкальной культуры у меня был большой пробел, и на басиста, по моему мнению, я не тянул. Но Джон обещал меня научить всему, что требуется. Раньше я уже немного занимался классической гитарой, к тому же у нас был знакомый учитель игры на фолковой гитаре, который иногда к нам заглядывал, так что с его помощью я освоил какие-то азы и решился взяться за бас. Я уговорил родителей купить мне бас гитару, клятвенно пообещав исправно на ней играть и всё такое. Сейчас я понимаю, насколько мне повезло, что они согласились, потому что подобный поступок был совершенно не в их духе. Думаю, что положительную роль в этой истории сыграла мама. Она была не чужда романтики и, наверное, думала, что уж вреда от этого не будет. Музыка в нашем доме звучала достаточно часто, чтобы мама восприняла моё желание как прямое следствие этого.

И вот я, пятнадцати лет отроду, держу в руках тёмно-коричневую копию бас гитары от Ибанеза, но без усилителя, и не знаю, что же мне с нею теперь делать. Не имею ни малейшего понятия. Я просто дёргал за струны и млел от её глубокого, жирного звука. Вероятно, в идеале, такому новичку, как я, полагалось бы вначале просто послушать пару лет рок-н-ролл, прежде чем переходить к чему-то более серьёзному. Но у меня в активе был только новоприобретённый бас и больше ничего.

Я так плохо учился весь следующий год, что родители отказались оплачивать мою учёбу в дорогой школе. Эта новость обрушилась на меня, как снег на голову, ну, по крайней мере, мне так казалось, потому что в то время мы как раз собирали группу. Мы с Джоном начали писать ирландскую рок-оперу по кельтскому мифу о детях Лира, в котором злобная мачеха превращает бедных детишек в лебедей. И тут-то мне пришлось покинуть сцену, потеряв шанс укрепиться на ней в качестве ирландского ответа Эндрю Ллойду Вебберу.

Я думал, что на этом моя музыкальная карьера окончена. Меня отправили в Маунт Темпл, единую среднюю школу в северном Дублине, совсем не то место, где я чувствовал себя комфортно и мог свободно мечтать о будущем, особенно с точки зрения профессиональных перспектив.

примечания

Музыкальная программа британского телевидения, своего рода телеверсия национального хит-парада. Выходила на BBC еженедельно с 1 января 1964 по 30 июля 2006 и транслировалась во многих странах мира.

Адам / Боно / Эдж / Ларри / оглавление